А я придумал слово!
Смешное слово - плим.
Я повторяю снова - плим, плим, плим.
Вот прыгает и скачет - плим, плим, плим,
И ничего не значит - плим, плим, плим.

Лимп жил в шкафу. Даже не в самом шкафу, а в зеркале, размещенном на дверце. Шкаф был огромный, шкаф-купе, но не такое как в поезде, которого Лимп никогда не видел, но слышал, как Еня обсуждала на кухне с Мишиком. "Эти поезда, - возмущенный голосок Ени поднимался до самого потолка и, закручиваясь, выплескивался из-под кухонной двери, - Совершенно невозможные! Представляешь, даже рамы деревянные!" Что было не так с рамами Лимп понять не мог, но слушал внимательно. Еня редко была довольна происходящим, часто расстраивалась и даже плакала. Мишик, наоборот, был спокойным и таким человеком-в-себе, повышал голос редко, да и вообще больше успокаивал Еню, обещая, что все будет хорошо. "Все же итак хорошо", - раздумывал Лимп, протирая зеркало изнутри от пыли. Зазеркальная пыль - самая вредная субстанция на свете! Чуть зазеваешься и картинка снаружи размывается, покрывается обыденным налетом или даже рутинится! Приходится постоянно следить, чтобы все было в порядке. Вот и сейчас Лимп занялся наведением порядка, а когда закончил и выглянул наружу, то увидел девочку. Незнакомую, облупленную от солнца, с двумя косичками и веснушками на носу. Девочка серьезно посмотрела прямо в глаза Лимпу и вроде как хотела что-то сказать, как её окликнули из кухни.
- Лёля, ну где ты там! - голос Ени был как всегда раздраженным.
Девочка махнула рукой на прощание и желтая бабочка сарафана скрылась в коридоре. Лимп встревоженно зашебуршился, как же это так? Никто никогда не мог его увидеть! Совершенно невозможно!
Привычный мир покрылся паутинками-трещинками и закачался. "Показалось, - убеждал себя Лимп, - Померещилось. От работы ещё и не такое бывает." Уговорив себя, Лимп вернулся в между-и-прочим и уснул. Когда он проснулся, девочка уже была тут. Стояла по ту сторону стекла, как ни в чем не бывало, и смотрела. Нахально так смотрела, словно имела право оглядывать зазеркалье и даже словно оценивать. От такой наглости Лимп разозлился, да так, что застрявший в уголке солнечный зайчик испуганно выскочил и начал метаться по зеркалу.
Девочка засмеялась, а потом протянула руку и погладила зайчика. Малыш сложил ушки и зажмурился от удовольствия. Лимп же, увидев такое предательство, возмущенно фыркнул и растворился в глубине.
Так продолжалось несколько дней: девочка улыбалась, а Лимп злился. Никто ещё никогда не смел насмехаться над ним! Заброшенное зеркало покрывалось пылью и даже обзавелось собственным пауком. С удивлением Лимп обнаружил, что когда Лёли нет, мир снаружи как-то тускнеет. Задумчиво бродил Лимп по просторам Зазеркалья, пытаясь понять, что же изменилось и почему он так ждёт, когда мелькнет желтый сарафанчик.

А потом наступила зима. Как известно, в холодное время Лимпы укладываются в спячку. Вот и наш Лимп уснул. Зима длилась так долго, что, казалось, не закончится никогда, но однажды зеркало осветило солнышко.
Лимп потянулся и выбрался к поверхности. За стеклом происходила бурная деятельность: кто-то собирал вещи, другие выносили коробки, шторы были отдернуты и в комнату, полную пыли и паутины, недовольно заглядывало солнце, морщилось от запустения и пряталось за тучи. Раздавались громкие голоса:
- Эй, смотри, какое здесь старинное зеркало. - Не трожь, это дедушкино! Деда, скажи ему!
С удивлением Лимп увидел Мишика, постаревшего и вдруг уменьшившегося, но не потерявшего спокойной и уверенной улыбки.
- Это зеркало вашей бабушки. Она была удивительно красивой, когда мы познакомились.
Внуки слушали невнимательно, предпочитая замшелым рассказам действия и вынося остатки привычного Лимпу дома наружу. Вот и зеркало было небрежно выдернуто с креплений, обмахнуто тряпкой и поставлено в угол.
- Сколько рухляди! Мы так и до вечера не справимся!
Зеркало вынесли наружу и Лимп, впервые с тех пор, как он себя помнил, очутился вне дома. Вокруг было чудесно: солнечно, ярко, шумно и разноцветно. У Лимпа закружилась голова, он почувствовал, что падает в глубину; в этот момент зеркало накренилось и рухнуло водопадом стеклянным брызг.
- Ой..
Девочка, нет, уже женщина, осторожно подняла осколок зеркала. Мало, что напоминало о той девочке в летнем сарафане, разве что улыбка, столь редко появлявшаяся на людях, но сейчас словно осветившая все вокруг. Женщина заглянула в маленький кусочек зазеркалья, но увидела не себя, а мальчишку, бегущего по дороге верх, на холм. В руках у мальчика был воздушный змей, а рыжие волосы растрепал ветер. Это был удивительно счастливый мальчишка в сандалиях на босу ногу.
Вы же знаете, что только в таких сандалиях можно добежать до края света?